Ключевые слова: Мнение

Год «великого перелома» или пьяный бюджет возвращается

25 апреля 2014 года

И.В.Куркин

 «Красная Бавария» — всё для пролетария»

 

Советские пивовары и виноделы быстро учли конъюнктуру новой эпохи. Их продукция получала соответствующие названия: «Стенька Разин», «Красная Бавария», «Октябрьское», с анонсом в газетах: «Партийным, профсоюзным, воинским и гражданским учреждениям скидка — 15% с оптовой цены». На улицах появи­лась броская реклама казенной продукции и ее конкурентов:

«Красная Бавария» — все для пролетария»;

«Трехгорное пиво выгонит вон ханжу и самогон»;…

 

Сталин сформулиро­вал задачу советской власти относительно «водочного вопроса» следующим образом: «Сейчас наша политика состоит в том, что­бы постепенно свертывать производство водки. Я думаю, что в будущем нам удастся вовсе отменить водочную монополию, со­кратить производство спирта до минимума, необходимого для тех­нических целей, и затем ликвидировать вовсе продажу водки»¹….

 

Расчеты на полное вытеснение самогона казенной вод­кой, особенно в деревне, так и не оправдались, и это были вы­нуждены признать в 1929 году организаторы новой противоал­когольной кампании. Ведь из пуда хлеба можно было выгнать 10 бутылок самогона, стоивших на рынке примерно 10 рублей. Выгода была очевидной, поскольку пуд муки стоил всего 50-60 копеек, и часто беднейшее население деревни гнало самогон специально на продажу, что обеспечивало верный и сравнительно легкий заработок. «3-4 раза прогонишь как следует, можно, по­жалуй, и лошадь купить», — оценивали преимущества этого про­мысла сами крестьяне, тем более что согласно классовому подходу с бедняка брали гораздо меньший штраф. Кроме того, самогоноварение становилось главным источником дохода для крестьянских вдов и их детей (иначе общине пришлось бы со­держать их за свой счет); по традиции оплачивали спиртным и общественную «помочь». По расчетам экономистов, около тре­ти всего производимого самогона шло на рынок, и это давало продавцам доход в 280 млн. рублей²….

 

Улицы больших городов через 10 лет после революции ста­ли напоминать о «старорежимном» быте: «Недалеко, в темноте, ярко горит пивная. Окна и двери открыты настежь... Около дверей толпятся рабочие. Уже пропившиеся просят денег у товарищей и клянутся, что завтра же отдадут. Некоторые падают, другие тут же за дверью, прислонясь к стене, громко, на всю улицу вякают. В пивной не пройти и не продохнуть…»³…

 

Сам Сталин в 1927 году вынужден был оправды­ваться не только перед иностранной аудиторией... В ответ на кри­тику в адрес водочной монополии он решительно заявлял (в пись­ме некоему Шинкевичу): «...если нам ради победы пролетариата и крестьянства предстоит чуточку выпачкаться в грязи — мы пой­дем и на это крайнее средство ради интересов нашего дела»⁴ .

Так проблема, приглушенная на несколько лет бурными поли­тическими событиями, в середине 1920-х годов вновь стала вполне очевидной и получила широкое освещение в печати. Тогда выходи­ло множество книг и брошюр, разъяснявших политику партии в этом вопросе и излагавших научные сведения о вреде алкоголя. Выпус­кались даже примерные сценарии суда над пьяницей, которого, как это подразумевалось в то время, спаивал классовый враг⁵ . Ил­люстрированный журнал для крестьян «Лапоть» отвел в 1924 году целый номер проблемам пьянства и хулиганства в деревне….

 

На XV съезде партии уже возник вопрос о постепенном свер­тывании выпуска водки и расширении таких источников государ­ственного дохода, как радио и кино. Однако уровень развития ра­диофикации и киноиндустрии еще не позволял этим отраслям стать в финансовом отношении заметными статьями дохода. В директивах по составлению пятилетнего плана съезд подчеркнул необходимость «повышения культурного уровня населения города и деревни» как одного из условий индустриализации. Там же про­возглашалось: «Необходима энергичная борьба за решительное переустройство быта, борьба за культуру, против пьянства, за на­стойчивую ликвидацию неграмотности, за трудовую сознатель­ность и трудовую дисциплину рабочих и крестьянских масс»⁶…

 

В 1920-е годы появились и ростки нового антиалкогольного движения в наиболее восприимчивой ко всему новому молодеж­ной среде — причем раньше, чем оно стало официальной «линией» комсомола. В 1924 году по инициативе Сокольнического райкома РКСМ в Москве был создан первый отряд комсомольцев-наркодружинников, прошедших специальную медицинскую подготовку. С их помощью создавались «противоалкогольные уголки» на за­водах и фабриках и «боевые группы» по борьбе с пьянством. Ком­сомольцы устраивали агитсуды над любителями спиртного, вру­чали им специальные «почетные дипломы», организовывали публичные выступления порвавших с алкоголем людей⁷…

 

В 1926 году пленум ЦК ВЛКСМ рассматривал этот вопрос как важнейшую политическую проблему. Докладчик, один из видных комсомольских лидеров А. Мильчаков, достаточно объективно объяснил причины роста пьянства и хулиганства социально-эконо­мическими причинами: «Безработица и беспризорность в городах, перенаселение деревни, тяжелые жилищные условия значитель­ной части молодежи, вовлечение в производство новых обществен­но и культурно отсталых слоев молодняка из деревни»⁸ . В качестве мер противодействия предлагалось перестроить всю идейно-воспитательную и просветительскую работу.

Выступавшие призывали удовлетворить «культурно-бытовые и общеобразовательные запросы» молодежи; разъяснять_необxодимость здорового образа жизни, привлекать юношей и девушек к

новым формам организации досуга (под лозунгом: «Вместо бутыл­ки пива — билет в театр!»), образовать на добровольной основе круж­ки и объединения молодежи по интересам. Вожди комсомола на­правили всем организациям письмо с призывом к объединению в кружках по борьбе с алкоголизмом и созданию нетерпимого к пьян­ству и хулиганству общественного мнения: «Пьянство несовмести­мо со званием коммуниста, комсомольца, нового человека»⁹ .

Затем, в 1928 году, последовали и соответствующие реше­ния V Всесоюзной конференции и VIII съезда ВЛКСМ. В каче­стве важнейших задач комсомола на культурном фронте выдвига­лись «упорная и напряженная борьба с пьянством, хулиганством , половой распущенностью и неряшливостью», создание специальных кружков и объединений для активных действий «на баррикадах быта – против старья, плесени, предрассудков…»¹⁰…

 

В 1926 году декрет Совнаркома РСФСР «О ближайших ме­роприятиях в области лечюбно-принудительной и культурно-воспитательной работы по борьбе с алкоголизмом» обязал ведомства здравоохранения, юстиции и внутренних дел организовать принуди­тельное лечение алкоголиков. Наркомпросу поручалось разработать систему противоалкогольного воспитания, в том числе «ввести в программы школ всех ступеней и типов основные сведения о вреде алкоголя». Это решение имело под собой основания: школьная комиссия врачей-наркологов выяснила в 1925—1926 годах, что 90% учащихся уже начали приобщаться к спиртшму¹¹. Предполагалось также выпустить соответствующие пособия, разработать план проведения антиалкогольной пропаганды в избах-читальнях, домах крестьянина, рабочих клубах, красных уголках и т.п. Предстояло активно использовать в борьбе за трезвый образ жизни периоди­ческую печать и радиовещание, создать кинофильмы «по вопросам борьбы с самогоноварением и алкоголизмом»…

 

… В феврале 1928 года в Колонном зале Дома Союзов состоялось торжественное учредительное собрание Российского общества по борьбе с алкоголизмом (ОБСА), основанного на базе так же недавно возникшего Московского наркологического обще­ства. Поддержку новой общественной организации оказали МК ВЛКСМ и Моссовет, а в числе ее основателей были крупные меди­цинские авторитеты: Н.А. Семашко, В.А. Обух, П.П. Ганнушкин. В руководство ОБСА вошли и видные советские деятели: Е.М. Ярославский, С.М. Буденный, Н.И. Подвойский, Демьян Бедный. Их собственная приверженность идее полной трезвости сомнительна, но традиция председательства «свадебных генералов» во главе общественных организаций, несомненно, жива и по сей день.

Председателем Общества был избран экономист и лите­ратор Ю. Ларин (М.А. Лурье), его первым заместителем С.М. Семков (рабочий-металлист, член Президиума ЦКК ВКП(б)), секретарем врач Э.И. Дейчман. Членство сначала было индиви­дуальным, затем появились и коллективные члены. Одним из пер­вых как юридическое лицо в Общество вступил Московский го­родской совет профсоюзов. За первый год существования ОБСА было создано более 150 местных (губернских, окружных) обществ по борьбе с алкоголизмом, общая численность членов выросла до 200 000 человек. По возрастному составу это были, главным об­разом, рабочие с большим, производственным стажем, молодежи было мало. Позднее подобные общества появились в других республиках, а их работа координировалась Всесоюзным советом противоалкогольных обществ СССР.

В начале 1929 года ОБСА разработало и опубликовало спе­циальную инструкцию для фабрично-заводских ячеек. В ней опре­делялась общая линия их работы — создание на предприятиях пра­вильного общественного мнения по вопросам алкоголизма. Члены ячеек должны были изучать вопросы наркотизма и борьбы с ним; организовывать лекции, доклады, диспуты, митинги на противоал­когольные темы; вести индивидуальную работу с отдельными рабочими….

 

Основные задачи Общества были сформулированы его пред­седателем Ю. Лариным. Помимо создания армии агитаторов (осо­бенно приветствовалось привлечение к агитации бывших алкого­ликов «от станка»), издания популярной литературы, организации передвижных выставок, ОБСА намеревалось в качестве своеоб­разного «оружия борьбы» использовать женщин, которых предполагалось «натравить на рабочую кооперацию, торгующую водкой». Детей, школьников решено было также поставить под знамена борьбы с алкоголизмом и «бросить их на пьющих родителей»¹².

К 1929 году в ОБСА состояли, по оценкам самих участни­ков, уже более 250 000 человек¹³, которые и развернули кампа­нию за скорейшую всеобщую трезвость. В первую очередь вни­мание было обращено на подготовку соответствующего законодательства. По инициативе ОБСА в августе 1928 года Со­внарком СССР обязал Госплан и Наркомфин представить доклад о прямых и косвенных потерях от пьянства. Этим же ведомствам поручалось обсудить вопрос о замене в бюджете доходов от про­изводства и продажи спиртных напитков другими источниками¹⁴…

 

Но главным делом ОБСА стала подготовка проекта антиалкогольного закона. Он предполагал «предоставить право район­ным советам крупных городов, горсоветам прочих городов и со­ветам поселений городского типа закрывать всякое место продажи водки, водочных изделий, пива или виноградного вина (или запре­щать в нем продажу этих напитков), если они признают это необ­ходимым по культурно-общественным соображениям или если об этом будут ходатайствовать рабочие предприятий».

Так возрождалась уже опробованная на практике в 1914—1915 годах идея участия общественности в разработке и проведе­нии в жизнь социальной политики. Но тот же проект уже считал вполне возможным «в генеральном пятнадцатилетнем плане хо­зяйства предусмотреть полное прекращение в десятилетний срок в СССР производства и продажи водки, водочных изделий и пива». Предлагался и целый набор административных мер: воспрещение всякого импорта вина, открытия новых мест торговли спиртным, его рекламы и продажи «во всех курортных местностях СССР, клубах, буфетах всех общественных учреждений» и лицам моло­же 17 лет¹⁵. Многие из этих рекомендаций вошли в изданные в 1929 году постановления Совнаркома РСФСР «О мерах по огра­ничению торговли спиртными напитками» и «О мерах по осуще­ствлению борьбы с алкоголизмом».

Первое запрещало открытие новых винных магазинов в го­родах и рабочих поселках, торговлю спиртным в предпразднич­ные, праздничные и выходные дни, в период выдачи зарплаты и проведения наборов в Красную Армию. Не допускалась торговля вином в общественных местах, продажа его несовершеннолетним и любая алкогольная реклама. Другое постановление требовало создания сети противоалкогольных диспансеров, ежегодного со­кращения производства водки и крепких спиртных напитков, уве­личения изготовления и продажи безалкогольных напитков и спортинвентаря и развития системы общественного питания¹⁶.

Официальная поддержка кампании немало способствовала росту рядов трезвенного движения. Только в Москве в 1931 году существовало 400 первичных организаций ОБСА, насчитывавших более 20 000 членов. Кадры для трезвенного движения готовили открывшиеся в 1929 году Центральные курсы антиалкогольной пропаганды….

 

…Ячейки ОБСА на пред­приятиях выпускали специальные листовки с фотографиями пья­ниц и прогульщиков, с карикатурами и соответствующим текстом; устраивали производственные суды, выставки выпускаемых пья­ницами бракованных изделий.

Усилиями медицинской общественности и ОБСА в конце 1928 года в Москве был открыт первый вытрезвитель, где задержанные находились не более 24 часов. С рабочих, крестьян, служащих, ин­валидов, кустарей и красноармейцев за обслуживание брали по 2 рубля, а с прочих граждан (нэпманов, творческих работников и пр.) — по 5 рублей….

 

Активисты-трезвенники брали шефство над пьющими и их семьями, проводили лекции и беседы о вреде алкоголя. Для опе­ративности и наглядности пропаганды трезвости устраивались «антиалкогольные киноэкспедиции» и поездки на «антиалкоголь­ных грузовиках» с яркими лозунгами и проведением импровизированных митингов. Тогда же появились и первые фильмы на эту тему : «Косая линия», «Танька-трактирщица», «За ваше здоровье»…

Общество издавало научную и пропагандистскую литера­туру, плакаты, листовки. В 1928—1932 годах тиражом 25 000-30 000 экз. издавался журнал «Трезвость и культура» (с 1930 года — под названием «Культура и быт»). На его страницах публиковались научные статьи о влиянии алкоголя на организм, статистические данные о потреблении спиртного, критические материалы о нару­шениях антиалкогольного законодательства, отчеты о слетах и «бытовых конференциях» по борьбе с пьянством; пропагандировался опыт местных ячеек ОБСА по организации трезвого досуга. Материал подавался броско, с остросатирическими сюжета­ми и фоторепортажами «с улицы», хотя и в строго классовом духе: «исторические корни» российского пьянства возводились к биб­лейскому Ною, Христу и «первому русскому пьянице» князю Владимиру. Издана была даже специальная хрестоматия с целью ху­дожественного показа отрицательных сторон пьянства¹⁷…

 

Комсомольские организации создавали антиалкогольные группы и отряды, которые проводили санитарные рейды, организовывали общественные суды и «живые газеты». В Ленинграде на крупных промышленных предприятиях («Красный треугольник», «Электроси­ла», им. К. Маркса и др.) создавались в цехах «бытовые ядра» или инициативные группы по борьбе с пьянством, руганью, антисанита­рией. Молодые трезвенники-энтузиасты сумели организовать ячейку ОБСА даже в ленинградских ночлежках! В других городах — Саратове, Днепропетровске, Твери, Пскове — возникали и новые формы! (работы: открывались «культурные чайные» и столовые, где дежурили молодые активисты ОБСА и можно было послушать радио или граммофон, сыграть в шахматы или посмотреть небольшую художе­ственную выставку. Проходили агитсуцы над злоупотреблявшими
спиртным, практиковались систематические отчеты комсомольцев о своем поведении, устраивались «бытовые конференции пьющих девушек» и сатирические конкурсы на «лучшего» пьяницу и матер­
щинника¹⁸ . Пропагандировались регулярные занятия спортом, туристические поездки и кружки по интересам. Молодым матерям оказывалась помощь с устройством детей в ясли и детские сады…

 

Начавшийся в 1928 году культпоход сопровождался создани­ем в школах ячеек ОБСА и комсомольских групп «Юный враг вод­ки», организацию во многих городах детских демонстраций под ло­зунгом «Папа, не пей водки!» у ворот предприятий в дни получки родителей. Порой эти мероприятия были весьма внушительными: в Сталинграде в таких шествиях участвовало до 12 000 пионеров¹⁹.

Юные трезвенники выступали с лекциями на подшефных предприятиях, посещали специальные антиалкогольные курсы. В 1930 году школьники Бауманского района Москвы перешли к новой форме «воспитания» отцов: стали заключать с ними договоры о безусловном неупотреблении спиртного²⁰. В августе 1929 года московская конференция областного слета пионеров приня­ла следующую резолюцию:

«1) Требовать от своих старших товарищей и руководителей — от комсомольцев — отказа от выпивки.

2)Бороться с алкоголизмом родителей путем демонстраций и т.п. Оказывать помощь родителям в организации домашнего быта.

3)Бороться против спаивания детей родителями и родственниками вплоть до лишения родительских прав и отобрания детей по суду.

4)Добиваться противоалкогольного преподавания в школе...»

В шумной «трезвенной» кампании тех лет было много по­верхностного, показного, непродуманного. Административное вве­дение «двухнедельников» и месячников трезвости, внезапные «на­леты» дружин ОБСА на торговавшие спиртным «точки» и их принудительное закрытие, а также такие формы деятельности, как призывы к девушкам не целовать пьющих парней, — всё это заканчивалось, естественно, провалом….

 

У руководства движения стояли наиболее радикальные сторонники полной трезвости; во всяком случае, попытки агита­ции на тему «Как нужно культурно выпивать» Обществом пресе­кались как идейно вредные²¹. Ю. Ларин и его единомышленники предполагали достичь «полного искоренения алкоголизма» менее чем за десять лет²². Но тем самым подрывалась массовая база движения, поскольку далеко не все его потенциальные сторонники были способны отказаться от рюмки вина за праздничным столом. Не удалось сделать ОБСА и массовой молодежной органи­зацией, не утвердилось оно и в деревне; это признавали сами трез­венники на I областном съезде Московского ОБСА в 1930 году.

Сравнивая кампанию 1928—1931 годов с антиалкогольным движением начала XX века, можно сказать, что ее результаты, не­смотря на поддержку государства, оказались довольно скромны­ми. Предпочтение явно отдавалось «штурмовым» методам и пого­ловному «охвату» в ущерб длительной «черновой» работе. Другим коренным недостатком стал к началу 1930-х годов принципиальный отказ от комплексной работы по устранению социальных факторов, порождавших такое сложное явление, как пьянство. Тот же Демьян Бедный главной и единственной причиной объявлял

...распроклятую нашу старину,

К работе не рьяную,

Темную, пьяную...

Такой типичный для пропаганды 1920-х годов подход был предельно примитивен, к тому же принципиально отрицал какую-либо ценность исторического опыта, в том числе и в области борь­бы с пьянством.

Культурный разрыв эпох наглядно воплощался в лозунгах и по­литических установках типа «Пьющий враг социалистического стро­ительства» или «Никто не имеет права отравлять свой мозг и мышцы, которые должны работать на общую стройку!». Эти лозунги вообще игнорировали подход к пьянству как к человеческой беде и необходимость социальной помощи; речь могла идти только о вине несознательных граждан, уклонявшихся от «общей стройки»….

 

ОБСА и ему подобные организации неизбежно столкнулись с целым рядом проблем, решение которых от них не зависело. Деятельность самого Общества финансировалась из так называ­емого резервного фонда Совнаркома²³ и не требовала больших средств. Провозглашенная им цель неуклонного сокращения ду­шевого потребления водки в СССР на 70% к 1933 году должна была привести к сдвигу в экономической политике, серьезно из­менить структуру товарооборота в стране и намного увеличить выпуск товаров народного потребления.

Но одновременно в стране развернулась невиданная «пере­стройка» — за годы осуществления первого (1929—1933 гг.) и вто­рого (1933-193 7 гг.) пятилетних планов произошла форсированная реконструкция народного хозяйства. В промышленности во мно­гом был создан заново весь комплекс машиностроения; появились целые современные отрасли: химическая, авиационная, автомобильная, сельскохозяйственных машин. В 1 930-е годы был создан военно-промышленный комплекс (в 1928 году он включал 46, а в 1 938 году уже 220 заводов, опытных производств, НИИ и КБ с 700 тыс. работников), сравнимый по своему потенциалу с английским, французским и германским….

 

«Большой скачок» с его стройками-гигантами требовал все больше и больше средств. С началом «великого перелома» все усилия были направлены на то, чтобы любой ценой обеспечить форсированное развитие тяжелой промышленности. По официаль­ным данным, в 1928—1933 годах затраты на нее примерно на 45% превысили намеченные расходы. Необходимы были дополнительные миллиарды рублей — тем более, что внутрипромышленные накопления оказались намного меньше запланированных: с 1931 года промышленность стала нерентабельной и оставалась тако­вой до конца 1930-х годов…

 

… Соответственно, необходимо было максимально мобилизовать все прочие резервы. При таком подходе государственная монополия на спиртное стала представляться необходимым рычагом увели­чения государственных доходов. В высшем эшелоне партийно-государственного руководства колебаний и на этот счет не было — с оппозицией к началу 1930-х годов было покончено.

Формально антиалкогольная кампания еще продолжалась. Но Сталин уже в сентябре 1930 года твердо предписывал только что назначенному председателем Совнаркома В.М. Молотову: «Нужно, по-моему, увеличить (елико возможно) производство вод­ки. Нужно отбросить ложный стыд и прямо, открыто пойти на максимальное увеличение производства водки на предмет обес­печения действительной и серьезной обороны страны... Имей в виду, что серьезное развитие гражданской авиации тоже потребу­ет уйму денег, для чего опять же придется апеллировать к вод­ке»²⁴ . Указание вполне откровенное: ни о каких временных ша­гах и уж тем более о здоровье населения речи уже не шло. После таких, разумеется, вполне секретных, решений любые попытки развития трезвенного движения были обречены, тем более что за ним было немало и действительных грехов.

«Штурмовая» кампания уже в конце 1929 года привела смене руководства ОБСА. Ларин и Дейчман были отстранены за излишнюю активность и создание атмосферы «ожесточенной враж-дебности к таким правительственным органам, как Наркомфин, Наркомторг, Госплан, в которых, конечно, есть недостатки, но которые, тем не менее, есть органы пролетарской диктатуры», —
именно так были расценены резолюции митингов ОБСА против намечавшегося увеличения производства спирта²⁵. Нарастание государственной регламентации всех сфер общественной жизни исключало само существование самодеятельного движения; от­ныне жизнь граждан должна была определяться исключительно идущими сверху распоряжениями. Уместно вспомнить цитированные выше слова Сталина, что государство вольно решать, потреблять или не потреблять водку его гражданам...

 

 

В лихие годы стремительного наступления на крестьянство и разрушения старого сельского уклада в деревне начался насто­ящий голод. Хлеб из колхозов выгребался в качестве обязатель­ных поставок, а промышленные товары не поступали, т.к. госу­дарственная система снабжения была ориентирована на обеспечение прежде всего тех социальных групп, которые прямо поддерживали режим и обеспечивали успех индустриализации. В качестве реакции на пустые полки сельских магазинов появились, листовки. В одной из них, написанной «под народную поэзию», кре­стьянин жаловался:

Ты устань-проснись, Владимир,

встань-проснись, Ильич.

Посмотри-ка на невзгоду, какова лежит,

Какова легла на шею крестьянина-середняка...

В кооперации товару совершенно нет для нас.

Кроме спичек и бумаги, табаку, конфект,

Нет ни сахару, ни масла; нет ни ситца, ни сукна,

           Загрузила всю Россию водочка одна²⁶ …

 

Однако на провал трезвенной кампании 1928—1931 годов ока­зала влияние не только прямолинейная сталинская политика. Отказ от нэповского курса и форсированная перестройка экономики выз­вали колоссальные социальные сдвиги и потрясения, которые, в свою очередь, оказали существенное влияние на уровень потребления алкоголя в стране. Окончательная отмена частной собственности, уничтожение «эксплуататоров» и «контрреволюционеров» (буржуа­зии, духовенства, казачества, офицерства, дворянства, купечества стремительно разрушали сложившуюся социальную структурах. Общая численность рабочих выросла с 9 млн. человек в 1928 году до 23 млн. человек в 1940 году; число специалистов — с 500 тыс. до 2, 5 млн. человек, т.е. появились массовые профессии индустриаль­ных работников современного типа. Урбанизация почти в 2 раза (с 18% до 32%) увеличила население городов за счет выходцев из деревни, где в ходе коллективизации миллионы крестьян оказались в буквальном смысле выбитыми из привычного уклада жизни или вообще были сосланы в отдаленные районы страны…

 

После тихого завершения трезвенной кампании 1928—1931 годов развитие «питейной» отрасли резко пошло в гору, что особенно заметно на фоне серьезного спада производства важнейших товаров широкого потребления к концу первой пятилетки….

 

Поворот к установлению в стране тоталитарного режима вызывал в начале 1930-х годов оппозицию в самой партии. Про­грамма «Союза марксистов-ленинцев» М.И. Рютина специально призывала товарищей по партии выступить «за уничтожение позор­ного сталинского пьяного бюджета и спаивания рабочих и трудя­щихся масс». Особую опасность диктатуры оппоненты Сталина видели в деморализации самой партии, члены которой «превраща­ются просто в мещан и обывателей, другие — погружаются в непро­будное пьянство, третьи начинают развратничать и т.д.»²⁷ Подоб­ные протесты уже не могли повернуть события вспять, официальная пропаганда утверждала новый курс «алкогольных мероприятий».

Строительство «нового быта» в 1920—1930-е годы проходил на старом фундаменте питейной политики. Какие только кавалерийс­кие атаки не предпринимали некоторые большевики-идеалисты на «алкогольный пережиток» царских времен, но все они разбивались о народные традиции и привычки. Пить продолжали и на лавочке пе­ред избой, созерцая уходящую за горизонт деревенскую дорогу, и в городских общежитиях новых пролетариев, заполняя чоканьем кру­жек тоскливый промежуток между звучными гудками заводов и фаб­рик, пили и за красными стенами московского Кремля, оживляя зеле­ным стеклом и игристым вином напряженные будни государственной службы. Отказываться от столь доходной статьи бюджета в период начала великих строек коммунизма представлялось нерациональным. Поэтому, к обоюдной радости партийной элиты и рядовых тружени­ков, сорок градусов продолжали согревать советских людей в холода воцарившегося сталинского «слова и дела».

 

¹Сталин И.В. Соч. Т. 10. С. 232-233.

²Виноградов Л. О водке // Спутник агитатора. 1 925. №1 9. С. 4 1-42; Литвак К. Б. Самогоноварение и потребление алкоголя в российской деревне 1 9 1 920-х годов // Отечественная история. 1 992. № 4. С. 85.

 ³Левин А. «У нас только покойник не пьет!» // Юный коммунист. 1929. №5. С. 61; Жига И. Ф. Новые рабочие. М. -Л., 1931. С. 51.

⁴ Сталин И.В. Соч. Т. 9. С. 192.

⁵Горбов В.С. Зеленый змий. М. -Пг., 1923; МендельсонА.Л. На пьяном фронте. Л., 1924; Бурак Ю.Я. Как и почему Советс­кая власть борется с самогоном. Л., 1925; Ковалев И.И. Алкоголь и
борьба с ним. М., 1925; На борьбу с самогоном. М., 1925; Страшун И.Д. На борьбу за новый быт. М., 1925; Успенский А. Почему мы пьем спиртные напитки и какой от этого вред. М., 1925; Воронов Д. Н.
Указ. соч. ; Березовский С. Против алкоголизма. Л., 1929; Сигал Б. Суд над пьяницей Иваном Никифоровым. Самара, 1925

⁶ См.: КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. 8-е изд. Т.4. С. 46-47.

⁷ См.: Ковганкин Б. Опыт борьбы с алкоголизмом в Сокольни­ческом районе // Комсомольская учеба. 1926. № 11-12. С. 34; Он же. Алкоголизм и борьба с ним // Там же. № 13-14. С. 23-26.

⁸ Мильчаков А. Комсомол в борьбе за культурный быт. С. 57.

⁹ Там же. С. 70.

¹⁰ Товарищ комсомол: Документы съездов, конференций и ЦК ВЛКСМ. М., 1969. С. 301,324.

¹¹ См.: Лотова Е.И., ПавлучковаА.В. Опыт антиалкогольного воспитания в школе в 20—1930-е гг. // Советское здравоохранение. 1976. №9. С. 77.

¹² Ларин Ю. Алкоголизм и социализм. М, 1929. С. 33-36.

¹³ См.: Борьба с алкоголизмом в СССР: Первый пленум Все­союзного совета противоалкогольных обществ в СССР. М. -Л., 1929. С. 10.

¹⁴ См.: Ларин Ю. Новые законы против алкоголизма и противо­алкогольное движение. М., 1929. С. 29-30.

¹⁵ Цит. по: Дейчман Э.И. Алкоголизм и борьба с ним. С. 177.

¹⁶ См.: Пархоменко А.Г. Государственно-правовые мероприя­тия по борьбе с пьянством в первые годы Советской власти // Совет­ское государство и право. 1984. № 4. С. 114-116.

¹⁷ См.: Алкоголизм в художественной литературе. М., 1930.

¹⁸ См.: Бухарев А.И. Комсомол в борьбе за новый быт // Борьба партии за социалистический быт (1921 -1927). Волгоград, 1985. С. 85; Вагин В. Комсомольская ячейка за новый быт. Л., 1929. С. 11,41-42.

¹⁹ См.: Трезвость и культура. 1928. № 5. С. 10.

²⁰ См.: Берлин И., Рехтерн И. Внуки Ленина пить не будут // Культура и быт. 1930. № 27-28. С. 22.

²¹ См.: Трезвость и культура. 1929. № 1. С. 7.

²² См.: Ларин Ю. Алкоголизм и социализм. С. 72.

²³ См.: Коржихина Т.П. Из истории борьбы советского госу­дарства и общественных организаций за новый быт в 1920-е гг. // Из истории партийно-государственного руководства культурным строи­тельством в СССР. М., 1983. С. 142.

²⁴ Цит. по: Правда. 1988.28 октября.

²⁵ Трезвость и культура. 1930. № 2. С. 14.

²⁶ Цит. по: Осокина Е.А. За фасадом «сталинского изобилия»: Распределение и рынок в снабжении населения в годы индустриали­зации. 1927—1941. М., 1997. С. 64-65.

²⁷ См.: Правда. 1992. 19 сентября; Известия ЦК КПСС. 1990. № 12. С. 186

 

«Градус новейшей истории», 2012г.