Год «великого перелома» или пьяный бюджет возвращается

25 апреля 2014 года

И.В.Куркин

 «Красная Бавария» — всё для пролетария»

 

Советские пивовары и виноделы быстро учли конъюнктуру новой эпохи. Их продукция получала соответствующие названия: «Стенька Разин», «Красная Бавария», «Октябрьское», с анонсом в газетах: «Партийным, профсоюзным, воинским и гражданским учреждениям скидка — 15% с оптовой цены». На улицах появи­лась броская реклама казенной продукции и ее конкурентов:

«Красная Бавария» — все для пролетария»;

«Трехгорное пиво выгонит вон ханжу и самогон»;…

 

Сталин сформулиро­вал задачу советской власти относительно «водочного вопроса» следующим образом: «Сейчас наша политика состоит в том, что­бы постепенно свертывать производство водки. Я думаю, что в будущем нам удастся вовсе отменить водочную монополию, со­кратить производство спирта до минимума, необходимого для тех­нических целей, и затем ликвидировать вовсе продажу водки»1….

 

Расчеты на полное вытеснение самогона казенной вод­кой, особенно в деревне, так и не оправдались, и это были вы­нуждены признать в 1929 году организаторы новой противоал­когольной кампании. Ведь из пуда хлеба можно было выгнать 10 бутылок самогона, стоивших на рынке примерно 10 рублей. Выгода была очевидной, поскольку пуд муки стоил всего 50-60 копеек, и часто беднейшее население деревни гнало самогон специально на продажу, что обеспечивало верный и сравнительно легкий заработок. «3-4 раза прогонишь как следует, можно, по­жалуй, и лошадь купить», — оценивали преимущества этого про­мысла сами крестьяне, тем более что согласно классовому подходу с бедняка брали гораздо меньший штраф. Кроме того, самогоноварение становилось главным источником дохода для крестьянских вдов и их детей (иначе общине пришлось бы со­держать их за свой счет); по традиции оплачивали спиртным и общественную «помочь». По расчетам экономистов, около тре­ти всего производимого самогона шло на рынок, и это давало продавцам доход в 280 млн. рублей2….

 

Улицы больших городов через 10 лет после революции ста­ли напоминать о «старорежимном» быте: «Недалеко, в темноте, ярко горит пивная. Окна и двери открыты настежь... Около дверей толпятся рабочие. Уже пропившиеся просят денег у товарищей и клянутся, что завтра же отдадут. Некоторые падают, другие тут же за дверью, прислонясь к стене, громко, на всю улицу вякают. В пивной не пройти и не продохнуть…»3

 

Сам Сталин в 1927 году вынужден был оправды­ваться не только перед иностранной аудиторией... В ответ на кри­тику в адрес водочной монополии он решительно заявлял (в пись­ме некоему Шинкевичу): «...если нам ради победы пролетариата и крестьянства предстоит чуточку выпачкаться в грязи — мы пой­дем и на это крайнее средство ради интересов нашего дела»4 .

Так проблема, приглушенная на несколько лет бурными поли­тическими событиями, в середине 1920-х годов вновь стала вполне очевидной и получила широкое освещение в печати. Тогда выходи­ло множество книг и брошюр, разъяснявших политику партии в этом вопросе и излагавших научные сведения о вреде алкоголя. Выпус­кались даже примерные сценарии суда над пьяницей, которого, как это подразумевалось в то время, спаивал классовый враг5 . Ил­люстрированный журнал для крестьян «Лапоть» отвел в 1924 году целый номер проблемам пьянства и хулиганства в деревне….

 

На XV съезде партии уже возник вопрос о постепенном свер­тывании выпуска водки и расширении таких источников государ­ственного дохода, как радио и кино. Однако уровень развития ра­диофикации и киноиндустрии еще не позволял этим отраслям стать в финансовом отношении заметными статьями дохода. В директивах по составлению пятилетнего плана съезд подчеркнул необходимость «повышения культурного уровня населения города и деревни» как одного из условий индустриализации. Там же про­возглашалось: «Необходима энергичная борьба за решительное переустройство быта, борьба за культуру, против пьянства, за на­стойчивую ликвидацию неграмотности, за трудовую сознатель­ность и трудовую дисциплину рабочих и крестьянских масс»6

 

В 1920-е годы появились и ростки нового антиалкогольного движения в наиболее восприимчивой ко всему новому молодеж­ной среде — причем раньше, чем оно стало официальной «линией» комсомола. В 1924 году по инициативе Сокольнического райкома РКСМ в Москве был создан первый отряд комсомольцев-наркодружинников, прошедших специальную медицинскую подготовку. С их помощью создавались «противоалкогольные уголки» на за­водах и фабриках и «боевые группы» по борьбе с пьянством. Ком­сомольцы устраивали агитсуды над любителями спиртного, вру­чали им специальные «почетные дипломы», организовывали публичные выступления порвавших с алкоголем людей7

 

В 1926 году пленум ЦК ВЛКСМ рассматривал этот вопрос как важнейшую политическую проблему. Докладчик, один из видных комсомольских лидеров А. Мильчаков, достаточно объективно объяснил причины роста пьянства и хулиганства социально-эконо­мическими причинами: «Безработица и беспризорность в городах, перенаселение деревни, тяжелые жилищные условия значитель­ной части молодежи, вовлечение в производство новых обществен­но и культурно отсталых слоев молодняка из деревни»8 . В качестве мер противодействия предлагалось перестроить всю идейно-воспитательную и просветительскую работу.

Выступавшие призывали удовлетворить «культурно-бытовые и общеобразовательные запросы» молодежи; разъяснять_необxодимость здорового образа жизни, привлекать юношей и девушек к

новым формам организации досуга (под лозунгом: «Вместо бутыл­ки пива — билет в театр!»), образовать на добровольной основе круж­ки и объединения молодежи по интересам. Вожди комсомола на­правили всем организациям письмо с призывом к объединению в кружках по борьбе с алкоголизмом и созданию нетерпимого к пьян­ству и хулиганству общественного мнения: «Пьянство несовмести­мо со званием коммуниста, комсомольца, нового человека»9 .

Затем, в 1928 году, последовали и соответствующие реше­ния V Всесоюзной конференции и VIII съезда ВЛКСМ. В каче­стве важнейших задач комсомола на культурном фронте выдвига­лись «упорная и напряженная борьба с пьянством, хулиганством , половой распущенностью и неряшливостью», создание специальных кружков и объединений для активных действий «на баррикадах быта – против старья, плесени, предрассудков…»10

 

В 1926 году декрет Совнаркома РСФСР «О ближайших ме­роприятиях в области лечюбно-принудительной и культурно-воспитательной работы по борьбе с алкоголизмом» обязал ведомства здравоохранения, юстиции и внутренних дел организовать принуди­тельное лечение алкоголиков. Наркомпросу поручалось разработать систему противоалкогольного воспитания, в том числе «ввести в программы школ всех ступеней и типов основные сведения о вреде алкоголя». Это решение имело под собой основания: школьная комиссия врачей-наркологов выяснила в 1925—1926 годах, что 90% учащихся уже начали приобщаться к спиртшму11. Предполагалось также выпустить соответствующие пособия, разработать план проведения антиалкогольной пропаганды в избах-читальнях, домах крестьянина, рабочих клубах, красных уголках и т.п. Предстояло активно использовать в борьбе за трезвый образ жизни периоди­ческую печать и радиовещание, создать кинофильмы «по вопросам борьбы с самогоноварением и алкоголизмом»…

 

… В феврале 1928 года в Колонном зале Дома Союзов состоялось торжественное учредительное собрание Российского общества по борьбе с алкоголизмом (ОБСА), основанного на базе так же недавно возникшего Московского наркологического обще­ства. Поддержку новой общественной организации оказали МК ВЛКСМ и Моссовет, а в числе ее основателей были крупные меди­цинские авторитеты: Н.А. Семашко, В.А. Обух, П.П. Ганнушкин. В руководство ОБСА вошли и видные советские деятели: Е.М. Ярославский, С.М. Буденный, Н.И. Подвойский, Демьян Бедный. Их собственная приверженность идее полной трезвости сомнительна, но традиция председательства «свадебных генералов» во главе общественных организаций, несомненно, жива и по сей день.

Председателем Общества был избран экономист и лите­ратор Ю. Ларин (М.А. Лурье), его первым заместителем С.М. Семков (рабочий-металлист, член Президиума ЦКК ВКП(б)), секретарем врач Э.И. Дейчман. Членство сначала было индиви­дуальным, затем появились и коллективные члены. Одним из пер­вых как юридическое лицо в Общество вступил Московский го­родской совет профсоюзов. За первый год существования ОБСА было создано более 150 местных (губернских, окружных) обществ по борьбе с алкоголизмом, общая численность членов выросла до 200 000 человек. По возрастному составу это были, главным об­разом, рабочие с большим, производственным стажем, молодежи было мало. Позднее подобные общества появились в других республиках, а их работа координировалась Всесоюзным советом противоалкогольных обществ СССР.

В начале 1929 года ОБСА разработало и опубликовало спе­циальную инструкцию для фабрично-заводских ячеек. В ней опре­делялась общая линия их работы — создание на предприятиях пра­вильного общественного мнения по вопросам алкоголизма. Члены ячеек должны были изучать вопросы наркотизма и борьбы с ним; организовывать лекции, доклады, диспуты, митинги на противоал­когольные темы; вести индивидуальную работу с отдельными рабочими….

 

Основные задачи Общества были сформулированы его пред­седателем Ю. Лариным. Помимо создания армии агитаторов (осо­бенно приветствовалось привлечение к агитации бывших алкого­ликов «от станка»), издания популярной литературы, организации передвижных выставок, ОБСА намеревалось в качестве своеоб­разного «оружия борьбы» использовать женщин, которых предполагалось «натравить на рабочую кооперацию, торгующую водкой». Детей, школьников решено было также поставить под знамена борьбы с алкоголизмом и «бросить их на пьющих родителей»12.

К 1929 году в ОБСА состояли, по оценкам самих участни­ков, уже более 250 000 человек13, которые и развернули кампа­нию за скорейшую всеобщую трезвость. В первую очередь вни­мание было обращено на подготовку соответствующего законодательства. По инициативе ОБСА в августе 1928 года Со­внарком СССР обязал Госплан и Наркомфин представить доклад о прямых и косвенных потерях от пьянства. Этим же ведомствам поручалось обсудить вопрос о замене в бюджете доходов от про­изводства и продажи спиртных напитков другими источниками14

 

Но главным делом ОБСА стала подготовка проекта антиалкогольного закона. Он предполагал «предоставить право район­ным советам крупных городов, горсоветам прочих городов и со­ветам поселений городского типа закрывать всякое место продажи водки, водочных изделий, пива или виноградного вина (или запре­щать в нем продажу этих напитков), если они признают это необ­ходимым по культурно-общественным соображениям или если об этом будут ходатайствовать рабочие предприятий».

Так возрождалась уже опробованная на практике в 1914—1915 годах идея участия общественности в разработке и проведе­нии в жизнь социальной политики. Но тот же проект уже считал вполне возможным «в генеральном пятнадцатилетнем плане хо­зяйства предусмотреть полное прекращение в десятилетний срок в СССР производства и продажи водки, водочных изделий и пива». Предлагался и целый набор административных мер: воспрещение всякого импорта вина, открытия новых мест торговли спиртным, его рекламы и продажи «во всех курортных местностях СССР, клубах, буфетах всех общественных учреждений» и лицам моло­же 17 лет15. Многие из этих рекомендаций вошли в изданные в 1929 году постановления Совнаркома РСФСР «О мерах по огра­ничению торговли спиртными напитками» и «О мерах по осуще­ствлению борьбы с алкоголизмом».

Первое запрещало открытие новых винных магазинов в го­родах и рабочих поселках, торговлю спиртным в предпразднич­ные, праздничные и выходные дни, в период выдачи зарплаты и проведения наборов в Красную Армию. Не допускалась торговля вином в общественных местах, продажа его несовершеннолетним и любая алкогольная реклама. Другое постановление требовало создания сети противоалкогольных диспансеров, ежегодного со­кращения производства водки и крепких спиртных напитков, уве­личения изготовления и продажи безалкогольных напитков и спортинвентаря и развития системы общественного питания16.

Официальная поддержка кампании немало способствовала росту рядов трезвенного движения. Только в Москве в 1931 году существовало 400 первичных организаций ОБСА, насчитывавших более 20 000 членов. Кадры для трезвенного движения готовили открывшиеся в 1929 году Центральные курсы антиалкогольной пропаганды….

 

…Ячейки ОБСА на пред­приятиях выпускали специальные листовки с фотографиями пья­ниц и прогульщиков, с карикатурами и соответствующим текстом; устраивали производственные суды, выставки выпускаемых пья­ницами бракованных изделий.

Усилиями медицинской общественности и ОБСА в конце 1928 года в Москве был открыт первый вытрезвитель, где задержанные находились не более 24 часов. С рабочих, крестьян, служащих, ин­валидов, кустарей и красноармейцев за обслуживание брали по 2 рубля, а с прочих граждан (нэпманов, творческих работников и пр.) — по 5 рублей….

 

Активисты-трезвенники брали шефство над пьющими и их семьями, проводили лекции и беседы о вреде алкоголя. Для опе­ративности и наглядности пропаганды трезвости устраивались «антиалкогольные киноэкспедиции» и поездки на «антиалкоголь­ных грузовиках» с яркими лозунгами и проведением импровизированных митингов. Тогда же появились и первые фильмы на эту тему : «Косая линия», «Танька-трактирщица», «За ваше здоровье»…

Общество издавало научную и пропагандистскую литера­туру, плакаты, листовки. В 1928—1932 годах тиражом 25 000-30 000 экз. издавался журнал «Трезвость и культура» (с 1930 года — под названием «Культура и быт»). На его страницах публиковались научные статьи о влиянии алкоголя на организм, статистические данные о потреблении спиртного, критические материалы о нару­шениях антиалкогольного законодательства, отчеты о слетах и «бытовых конференциях» по борьбе с пьянством; пропагандировался опыт местных ячеек ОБСА по организации трезвого досуга. Материал подавался броско, с остросатирическими сюжета­ми и фоторепортажами «с улицы», хотя и в строго классовом духе: «исторические корни» российского пьянства возводились к биб­лейскому Ною, Христу и «первому русскому пьянице» князю Владимиру. Издана была даже специальная хрестоматия с целью ху­дожественного показа отрицательных сторон пьянства17

 

Комсомольские организации создавали антиалкогольные группы и отряды, которые проводили санитарные рейды, организовывали общественные суды и «живые газеты». В Ленинграде на крупных промышленных предприятиях («Красный треугольник», «Электроси­ла», им. К. Маркса и др.) создавались в цехах «бытовые ядра» или инициативные группы по борьбе с пьянством, руганью, антисанита­рией. Молодые трезвенники-энтузиасты сумели организовать ячейку ОБСА даже в ленинградских ночлежках! В других городах — Саратове, Днепропетровске, Твери, Пскове — возникали и новые формы! (работы: открывались «культурные чайные» и столовые, где дежурили молодые активисты ОБСА и можно было послушать радио или граммофон, сыграть в шахматы или посмотреть небольшую художе­ственную выставку. Проходили агитсуцы над злоупотреблявшими
спиртным, практиковались систематические отчеты комсомольцев о своем поведении, устраивались «бытовые конференции пьющих девушек» и сатирические конкурсы на «лучшего» пьяницу и матер­
щинника18 . Пропагандировались регулярные занятия спортом, туристические поездки и кружки по интересам. Молодым матерям оказывалась помощь с устройством детей в ясли и детские сады…

 

Начавшийся в 1928 году культпоход сопровождался создани­ем в школах ячеек ОБСА и комсомольских групп «Юный враг вод­ки», организацию во многих городах детских демонстраций под ло­зунгом «Папа, не пей водки!» у ворот предприятий в дни получки родителей. Порой эти мероприятия были весьма внушительными: в Сталинграде в таких шествиях участвовало до 12 000 пионеров19.

Юные трезвенники выступали с лекциями на подшефных предприятиях, посещали специальные антиалкогольные курсы. В 1930 году школьники Бауманского района Москвы перешли к новой форме «воспитания» отцов: стали заключать с ними договоры о безусловном неупотреблении спиртного20. В августе 1929 года московская конференция областного слета пионеров приня­ла следующую резолюцию:

«1) Требовать от своих старших товарищей и руководителей — от комсомольцев — отказа от выпивки.

2)Бороться с алкоголизмом родителей путем демонстраций и т.п. Оказывать помощь родителям в организации домашнего быта.

3)Бороться против спаивания детей родителями и родственниками вплоть до лишения родительских прав и отобрания детей по суду.

4)Добиваться противоалкогольного преподавания в школе...»

В шумной «трезвенной» кампании тех лет было много по­верхностного, показного, непродуманного. Административное вве­дение «двухнедельников» и месячников трезвости, внезапные «на­леты» дружин ОБСА на торговавшие спиртным «точки» и их принудительное закрытие, а также такие формы деятельности, как призывы к девушкам не целовать пьющих парней, — всё это заканчивалось, естественно, провалом….

 

У руководства движения стояли наиболее радикальные сторонники полной трезвости; во всяком случае, попытки агита­ции на тему «Как нужно культурно выпивать» Обществом пресе­кались как идейно вредные21. Ю. Ларин и его единомышленники предполагали достичь «полного искоренения алкоголизма» менее чем за десять лет22. Но тем самым подрывалась массовая база движения, поскольку далеко не все его потенциальные сторонники были способны отказаться от рюмки вина за праздничным столом. Не удалось сделать ОБСА и массовой молодежной органи­зацией, не утвердилось оно и в деревне; это признавали сами трез­венники на I областном съезде Московского ОБСА в 1930 году.

Сравнивая кампанию 1928—1931 годов с антиалкогольным движением начала XX века, можно сказать, что ее результаты, не­смотря на поддержку государства, оказались довольно скромны­ми. Предпочтение явно отдавалось «штурмовым» методам и пого­ловному «охвату» в ущерб длительной «черновой» работе. Другим коренным недостатком стал к началу 1930-х годов принципиальный отказ от комплексной работы по устранению социальных факторов, порождавших такое сложное явление, как пьянство. Тот же Демьян Бедный главной и единственной причиной объявлял

...распроклятую нашу старину,

К работе не рьяную,

Темную, пьяную...

Такой типичный для пропаганды 1920-х годов подход был предельно примитивен, к тому же принципиально отрицал какую-либо ценность исторического опыта, в том числе и в области борь­бы с пьянством.

Культурный разрыв эпох наглядно воплощался в лозунгах и по­литических установках типа «Пьющий враг социалистического стро­ительства» или «Никто не имеет права отравлять свой мозг и мышцы, которые должны работать на общую стройку!». Эти лозунги вообще игнорировали подход к пьянству как к человеческой беде и необходимость социальной помощи; речь могла идти только о вине несознательных граждан, уклонявшихся от «общей стройки»….

 

ОБСА и ему подобные организации неизбежно столкнулись с целым рядом проблем, решение которых от них не зависело. Деятельность самого Общества финансировалась из так называ­емого резервного фонда Совнаркома23 и не требовала больших средств. Провозглашенная им цель неуклонного сокращения ду­шевого потребления водки в СССР на 70% к 1933 году должна была привести к сдвигу в экономической политике, серьезно из­менить структуру товарооборота в стране и намного увеличить выпуск товаров народного потребления.

Но одновременно в стране развернулась невиданная «пере­стройка» — за годы осуществления первого (1929—1933 гг.) и вто­рого (1933-193 7 гг.) пятилетних планов произошла форсированная реконструкция народного хозяйства. В промышленности во мно­гом был создан заново весь комплекс машиностроения; появились целые современные отрасли: химическая, авиационная, автомобильная, сельскохозяйственных машин. В 1 930-е годы был создан военно-промышленный комплекс (в 1928 году он включал 46, а в 1 938 году уже 220 заводов, опытных производств, НИИ и КБ с 700 тыс. работников), сравнимый по своему потенциалу с английским, французским и германским….

 

«Большой скачок» с его стройками-гигантами требовал все больше и больше средств. С началом «великого перелома» все усилия были направлены на то, чтобы любой ценой обеспечить форсированное развитие тяжелой промышленности. По официаль­ным данным, в 1928—1933 годах затраты на нее примерно на 45% превысили намеченные расходы. Необходимы были дополнительные миллиарды рублей — тем более, что внутрипромышленные накопления оказались намного меньше запланированных: с 1931 года промышленность стала нерентабельной и оставалась тако­вой до конца 1930-х годов…

 

… Соответственно, необходимо было максимально мобилизовать все прочие резервы. При таком подходе государственная монополия на спиртное стала представляться необходимым рычагом увели­чения государственных доходов. В высшем эшелоне партийно-государственного руководства колебаний и на этот счет не было — с оппозицией к началу 1930-х годов было покончено.

Формально антиалкогольная кампания еще продолжалась. Но Сталин уже в сентябре 1930 года твердо предписывал только что назначенному председателем Совнаркома В.М. Молотову: «Нужно, по-моему, увеличить (елико возможно) производство вод­ки. Нужно отбросить ложный стыд и прямо, открыто пойти на максимальное увеличение производства водки на предмет обес­печения действительной и серьезной обороны страны... Имей в виду, что серьезное развитие гражданской авиации тоже потребу­ет уйму денег, для чего опять же придется апеллировать к вод­ке»24 . Указание вполне откровенное: ни о каких временных ша­гах и уж тем более о здоровье населения речи уже не шло. После таких, разумеется, вполне секретных, решений любые попытки развития трезвенного движения были обречены, тем более что за ним было немало и действительных грехов.

«Штурмовая» кампания уже в конце 1929 года привела смене руководства ОБСА. Ларин и Дейчман были отстранены за излишнюю активность и создание атмосферы «ожесточенной враж-дебности к таким правительственным органам, как Наркомфин, Наркомторг, Госплан, в которых, конечно, есть недостатки, но которые, тем не менее, есть органы пролетарской диктатуры», —
именно так были расценены резолюции митингов ОБСА против намечавшегося увеличения производства спирта25. Нарастание государственной регламентации всех сфер общественной жизни исключало само существование самодеятельного движения; от­ныне жизнь граждан должна была определяться исключительно идущими сверху распоряжениями. Уместно вспомнить цитированные выше слова Сталина, что государство вольно решать, потреблять или не потреблять водку его гражданам...

 

 

В лихие годы стремительного наступления на крестьянство и разрушения старого сельского уклада в деревне начался насто­ящий голод. Хлеб из колхозов выгребался в качестве обязатель­ных поставок, а промышленные товары не поступали, т.к. госу­дарственная система снабжения была ориентирована на обеспечение прежде всего тех социальных групп, которые прямо поддерживали режим и обеспечивали успех индустриализации. В качестве реакции на пустые полки сельских магазинов появились, листовки. В одной из них, написанной «под народную поэзию», кре­стьянин жаловался:

Ты устань-проснись, Владимир,

встань-проснись, Ильич.

Посмотри-ка на невзгоду, какова лежит,

Какова легла на шею крестьянина-середняка...

В кооперации товару совершенно нет для нас.

Кроме спичек и бумаги, табаку, конфект,

Нет ни сахару, ни масла; нет ни ситца, ни сукна,

           Загрузила всю Россию водочка одна26

 

Однако на провал трезвенной кампании 1928—1931 годов ока­зала влияние не только прямолинейная сталинская политика. Отказ от нэповского курса и форсированная перестройка экономики выз­вали колоссальные социальные сдвиги и потрясения, которые, в свою очередь, оказали существенное влияние на уровень потребления алкоголя в стране. Окончательная отмена частной собственности, уничтожение «эксплуататоров» и «контрреволюционеров» (буржуа­зии, духовенства, казачества, офицерства, дворянства, купечества стремительно разрушали сложившуюся социальную структурах. Общая численность рабочих выросла с 9 млн. человек в 1928 году до 23 млн. человек в 1940 году; число специалистов — с 500 тыс. до 2, 5 млн. человек, т.е. появились массовые профессии индустриаль­ных работников современного типа. Урбанизация почти в 2 раза (с 18% до 32%) увеличила население городов за счет выходцев из деревни, где в ходе коллективизации миллионы крестьян оказались в буквальном смысле выбитыми из привычного уклада жизни или вообще были сосланы в отдаленные районы страны…

 

После тихого завершения трезвенной кампании 1928—1931 годов развитие «питейной» отрасли резко пошло в гору, что особенно заметно на фоне серьезного спада производства важнейших товаров широкого потребления к концу первой пятилетки….

 

Поворот к установлению в стране тоталитарного режима вызывал в начале 1930-х годов оппозицию в самой партии. Про­грамма «Союза марксистов-ленинцев» М.И. Рютина специально призывала товарищей по партии выступить «за уничтожение позор­ного сталинского пьяного бюджета и спаивания рабочих и трудя­щихся масс». Особую опасность диктатуры оппоненты Сталина видели в деморализации самой партии, члены которой «превраща­ются просто в мещан и обывателей, другие погружаются в непро­будное пьянство, третьи начинают развратничать и т.д.»27 Подоб­ные протесты уже не могли повернуть события вспять, официальная пропаганда утверждала новый курс «алкогольных мероприятий».

Строительство «нового быта» в 1920—1930-е годы проходил на старом фундаменте питейной политики. Какие только кавалерийс­кие атаки не предпринимали некоторые большевики-идеалисты на «алкогольный пережиток» царских времен, но все они разбивались о народные традиции и привычки. Пить продолжали и на лавочке пе­ред избой, созерцая уходящую за горизонт деревенскую дорогу, и в городских общежитиях новых пролетариев, заполняя чоканьем кру­жек тоскливый промежуток между звучными гудками заводов и фаб­рик, пили и за красными стенами московского Кремля, оживляя зеле­ным стеклом и игристым вином напряженные будни государственной службы. Отказываться от столь доходной статьи бюджета в период начала великих строек коммунизма представлялось нерациональным. Поэтому, к обоюдной радости партийной элиты и рядовых тружени­ков, сорок градусов продолжали согревать советских людей в холода воцарившегося сталинского «слова и дела».

 

1Сталин И.В. Соч. Т. 10. С. 232-233.

2Виноградов Л. О водке // Спутник агитатора. 1 925. №1 9. С. 4 1-42; Литвак К. Б. Самогоноварение и потребление алкоголя в российской деревне 1 9 1 920-х годов // Отечественная история. 1 992. № 4. С. 85.

 3Левин А. «У нас только покойник не пьет!» // Юный коммунист. 1929. №5. С. 61; Жига И. Ф. Новые рабочие. М. -Л., 1931. С. 51.

4 Сталин И.В. Соч. Т. 9. С. 192.

5Горбов В.С. Зеленый змий. М. -Пг., 1923; МендельсонА.Л. На пьяном фронте. Л., 1924; Бурак Ю.Я. Как и почему Советс­кая власть борется с самогоном. Л., 1925; Ковалев И.И. Алкоголь и
борьба с ним. М., 1925; На борьбу с самогоном. М., 1925; Страшун И.Д. На борьбу за новый быт. М., 1925; Успенский А. Почему мы пьем спиртные напитки и какой от этого вред. М., 1925; Воронов Д. Н.
Указ. соч. ; Березовский С. Против алкоголизма. Л., 1929; Сигал Б. Суд над пьяницей Иваном Никифоровым. Самара, 1925

6 См.: КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. 8-е изд. Т.4. С. 46-47.

7 См.: Ковганкин Б. Опыт борьбы с алкоголизмом в Сокольни­ческом районе // Комсомольская учеба. 1926. № 11-12. С. 34; Он же. Алкоголизм и борьба с ним // Там же. № 13-14. С. 23-26.

8 Мильчаков А. Комсомол в борьбе за культурный быт. С. 57.

9 Там же. С. 70.

10 Товарищ комсомол: Документы съездов, конференций и ЦК ВЛКСМ. М., 1969. С. 301,324.

11 См.: Лотова Е.И., ПавлучковаА.В. Опыт антиалкогольного воспитания в школе в 20—1930-е гг. // Советское здравоохранение. 1976. №9. С. 77.

12 Ларин Ю. Алкоголизм и социализм. М, 1929. С. 33-36.

13 См.: Борьба с алкоголизмом в СССР: Первый пленум Все­союзного совета противоалкогольных обществ в СССР. М. -Л., 1929. С. 10.

14 См.: Ларин Ю. Новые законы против алкоголизма и противо­алкогольное движение. М., 1929. С. 29-30.

15 Цит. по: Дейчман Э.И. Алкоголизм и борьба с ним. С. 177.

16 См.: Пархоменко А.Г. Государственно-правовые мероприя­тия по борьбе с пьянством в первые годы Советской власти // Совет­ское государство и право. 1984. № 4. С. 114-116.

17 См.: Алкоголизм в художественной литературе. М., 1930.

18 См.: Бухарев А.И. Комсомол в борьбе за новый быт // Борьба партии за социалистический быт (1921 -1927). Волгоград, 1985. С. 85; Вагин В. Комсомольская ячейка за новый быт. Л., 1929. С. 11,41-42.

19 См.: Трезвость и культура. 1928. № 5. С. 10.

20 См.: Берлин И., Рехтерн И. Внуки Ленина пить не будут // Культура и быт. 1930. № 27-28. С. 22.

21 См.: Трезвость и культура. 1929. № 1. С. 7.

22 См.: Ларин Ю. Алкоголизм и социализм. С. 72.

23 См.: Коржихина Т.П. Из истории борьбы советского госу­дарства и общественных организаций за новый быт в 1920-е гг. // Из истории партийно-государственного руководства культурным строи­тельством в СССР. М., 1983. С. 142.

24 Цит. по: Правда. 1988.28 октября.

25 Трезвость и культура. 1930. № 2. С. 14.

26 Цит. по: Осокина Е.А. За фасадом «сталинского изобилия»: Распределение и рынок в снабжении населения в годы индустриали­зации. 1927—1941. М., 1997. С. 64-65.

27 См.: Правда. 1992. 19 сентября; Известия ЦК КПСС. 1990. № 12. С. 186

 

«Градус новейшей истории», 2012г.